Солженицин Александр

Из книги "Бодался теленок с дубом": 

"Осенью 1963 года я выбрал четыре главы из "Круга" и предложил их "Новому миру" для пробы под видом "Отрывка". Отказались. Потому что "отрывок"? Не только. Опять тюремная тема... она же "исчерпана"? и, кажется, - "перепахана"? 

Тем временем нужно было напечатать проспект - что пойдет в будущем году. Я предложил: повесть "Раковый корпус", уже пишу. Так название не подошло! Во-первых, символом пахнет, но даже и без символа - само по себе страшно, не может пройти. 

Со своей решительностью переименовывать все, приносимое в "Новый мир", Твардовский сразу определил: "Больные и врачи". Печатаем в проспекте. 

Манная каша, размазанная по тарелке! "Больные и врачи"! Я отказался". 

Хроника: 

Зима с 1964-го на 1965-й - под Рязанью в Солодче написаны первая и пятая части "Архипелага ГУЛАГ". 

Сентябрь 1965-го - захвачен архив Солженицына, хранившийся у Теуша. "Архипелаг" спрятан в Эстонии, в Укрывище, работа над ним приостановлена. 

Октябрь 1965-го - написана статья "Не обычай дегтем щи белить - на то сметана". Опубликована в "Литературной газете", единственная газетная публикация Солженицына в СССР. 

Зима с 1965-го на 1966-й - работа в Укрывище над "Архипелагом". Последняя публикация в СССР - в январской книжке "Нового мира" за 1966-й год рассказ "Захар Калита". Начинается травля писателя на закрытых партийных собраниях и в учреждениях по всей стране. Говорят о том, что во время войны он был полицаем, что арестовали не по политической статье, а за уголовщину. Опровергнуть клевету негде. 

Из книги "Бодался теленок с дубом": 

"В эту пору К(орней) И(ванович) Чуковский предложил мне (бесстрашие для того было нужно) свой кров, что очень помогло мне и ободрило. В Рязани я жить боялся: оттуда легко было пресечь мой выезд, там можно было взять меня совсем беззвучно и даже безответственно: всегда можно свалить на произвол, на "ошибку" местных гебистов. На переделкинской даче Чуковского такая "ошибка исполнителей" была невозможна. Я гулял под темными сводами хвойных на участке К(орнея) И(вановича) - многими часами, с безнадежным сердцем, и бесплодно пытался осмыслить свое положение, а еще главней - обнаружить высший смысл обвалившейся на меня беды". 

Хроника: 

Лето 1966-го - Солженицын пишет письмо на имя Леонида Брежнева о конфискации своего архива. Ответа нет. 

Осень - обсуждение "Ракового корпуса" в секции прозы московского отделения Союза писателей. 

Ноябрь 1966-го - первое интервью Солженицына иностранному корреспонденту, журналисту из Японии. Выступление в Курчатовском институте перед физиками и в Лазаревском перед востоковедами. 

Весна 1967-го - возвращение из Укрывища с дописанным "Архипелагом". В Рождестве-на-Истье написан основной текст книги "Бодался теленок с дубом". 

Май 1967-го - открытое письмо Солженицына 4-му Всесоюзному съезду Советских писателей. 

"Я предлагаю съезду принять требование и добиться упразднения всякой - или скрытой - цензуры над художественными произведениями, освободить издательства от повинности получать разрешения на каждый печатный лист (...) Я предлагаю четко сформулировать в пункте 22-м Устава ССП все те гарантии защиты, которые предоставляет Союз членам своим, подвергшимся клевете и несправедливым преследованиям, - с тем, чтобы невозможным стало повторение беззакони (...). Я спокоен, конечно, что свою писательскую задачу я выполню при всех обстоятельствах, а из могилы - еще успешнее и неоспоримее, чем живой. Никому не перегородить путей правды, и за движение ее готов принять и смерть. Но, может быть, многие уроки научат нас, наконец, не останавливать пера писателя при жизни? 

Это еще ни разу не украсило нашей истории". 

Хроника: 

В самиздате распространяются романы "В круге первом" и "Раковый корпус". Определяется построение "Красного колеса" - принцип узлов - сплошного густого изложения событий в сжатые отрезки времени, но с полными перерывами между ними. "Раковый корпус" и "В круге первом" выходят в Европе отдельными книгами. 

Декабрь 1968-го - Солженицыну 50 лет. Телеграммы со всей страны. Ответ писателя: "Моя единственная мечта - оказаться достойным надежд читающей России". Этот ответ "Литературная газета" печатать отказывается. 

Ноябрь 1969-го - на заседании рязанской писательской организации Солженицына исключают из членов Союза. Издательство "Посев" начинает выпускать первое собрание сочинений писателя. 

Лето 1970-го - письмо в защиту Жореса Медведева, посаженного в психиатрическую больницу. 

8-е октября 1970-го - присуждение Александру Солженицыну Нобелевской премии по литературе. Обоснование - за нравственную силу, с которой он продолжил извечную традицию русской литературы. Телеграмма Солженицына Шведской академии: "Рассматриваю Нобелевскую премию как дань русской литературе и нашей трудной истории". 

На даче Ростроповича в Жуковке Солженицын, по приглашению хозяина, прожил несколько месяцев зимой 1970-71-го годов. Во время недавнего приезда Ростроповича в Прагу, я спросил его: правда ли, что ему приходилось отстаивать жильца перед властями? 

Мстислав Ростропович: 

"Когда он у меня жил, и два министра - министр культуры Фурцева и министр внутренних дел Щелоков меня вызвали и сказали, что я должен его выгнать из своего дома. Я сказал, что если вы ему дадите комнату хотя бы, он сам уйдет, но я его никогда не выгоню, так что этого не ждите". 

Хроника: 

Весна 1971-го - написано предисловие к роману "Август четырнадцатого". Призыв к эмигрантам собирать материалы о революции. 

Лето 1971-го - на Западе создан специальный сейф для хранения фотокопий всех произведений Солженицына. 

Декабрь 1971-го - кончина Александра Твардовского. Солженицын пишет поминальное слово. По тайной инструкции в библиотеках уничтожают все экземпляры "Ивана Денисовича". 

Февраль 1972-го - Генрих Белль скрепляет своей подписью завещание Солженицына на случай смерти, исчезновения или ареста. 

Март 1972-го - Солженицын направляет всероссийскому Патриарху Пимену Великопостное письмо. По его словам, с того письма, точнее уже с августа 14-го, начинается процесс раскола его читателей. 

Апрель 1972-го - Солженицын, пользуясь правом выдвижения кандидатур на Нобелевскую премию, предлагает в качестве лауреата писателя Владимира Набокова. Начата работа над воззванием "Жить не по лжи". Готовится сборник "Из-под глыб". 

Лето 1973-го - Солженицын пишет статью "Мир и насилие", в которой выдвигает кандидатуру академика Сахарова на награждение Нобелевской премией мира. 

Август 1973-го - написано "Письмо вождям Советского Союза". 

30-е августа - после 5-дневного допроса в Ленинградском КГБ, машинистка Елизавета Воронянская выдает, где закопан неуничтоженный ею экземпляр "Архипелага ГУЛАГ". Придя домой, Воронянская вешается. 

5-е сентября - Солженицын узнает о случившемся и дает распоряжение: немедленно печатать "Архипелаг". Книга выходит в Париже в издательстве "ИМКА-Пресс", с которым Солженицын давно тайно сотрудничает. 

В январе 1974-го на даче у Чуковских в Переделкино Солженицын слушает чтение глав "Архипелага" по Радио Свобода. 

Из книги "Бодался теленок с дубом": 

"Радио наслушивался я вдосталь: собственный "Архипелаг" доносился из эфира как живущий сам по себе, своими болями полный, а мной никогда не построенный, не могущий созданным быть - и меня же до слез пронимал. Мировой отклик на издание книги превзошел по силе и густоте все мыслимое". 

Хроника: 

Январь 1974-го - закончена статья "Образованщина" для сборника "Из-под глыб". Интервью и заявление прессе по поводу травли в советских газетах. Кампания читательских писем против писателя. 

Угрозы по телефону. 

Специальное заседание Политбюро 7-го января, где решается судьба Солженицына. 

Из совершенно секретных рабочих записей заседания Политбюро. Напечатаны на пишущей машинке в единственном экземпляре. 

"Брежнев, председательствующий: Этот хулиганствующий элемент Солженицын разгулялся. На все он помахивает, ни с чем не считается. Как нам поступить с ним? 

Косыгин: По этому поводу есть записка товарища Андропова, в этой записке содержится предложение о выдворении Солженицына из страны. 

Подгорный: Найдется ли такая страна, которая без согласия примет его к себе? 

Брежнев: А если его выдворить в социалистическую страну? 

Андропов: Едва ли, Леонид Ильич, это будет принято социалистическими странами, ведь мы подарим им такого субъекта. Может быть нам попросить Ирак, Швейцарию или какую-то другую страну? Жить за рубежом он может безбедно - у него в европейских банках на счетах находится 8 миллионов рублей. 

Капитонов: Если мы выдворим Солженицына, то как поймет это наш народ? Что мы этим покажем - свою силу или слабость? 

Гришин: Товарищу Андропову, очевидно, следует поискать страну, которая согласилась бы принять Солженицына. 

Косыгин: Нужно провести суд над Солженицыным и рассказать о нем. А отбывать наказание его можно сослать в Верхоянск, туда никто не поедет из зарубежных корреспондентов: там очень холодно". 

Хроника: 

2-го февраля 1974-го западногерманский канцлер Вилли Брандт в одном из своих выступлений заявляет, что Солженицын может беспрепятственно жить и работать в Федеративной Республике Германии. Председатель КГБ Андропов немедленно сообщает об этом Брежневу по телефону и параллельно в "Записке особой важности" в ЦК КПСС. В западную Германию специально вылетает человек для проведения деликатных переговоров с доверенным лицом Брандта. 

9-го февраля в очередной записке ЦК Андропов так излагает план операции: 

"12-го февраля вечером совпосол в Бонне товарищ Фалин обращается к статсекретарю Франку, именно к нему, с просьбой принять его по срочному вопросу в 8.30 13-го февраля. Товарищ Фалин будет принят Франком, которому должен сделать заявление по поводу выдворения Солженицына. В 10.00 начнется заседание Кабинета. Брандт поручает Бару, Франку и представителю МВД принять положительное решение. По просьбе западногерманских властей, самолет с Солженицыным должен быть рейсовым и прибыть во Франкфурт-на-Майне к 17-ти местного времени 13-го февраля. С момента выхода Солженицына из самолета советские представители уже не участвуют в осуществлении акции. Если в последнюю минуту Брандт, несмотря на все его заверения, по тем или иным причинам изменит свое решение, то Солженицын останется под арестом, и по его делу прокуратура ведет следствие". 

12-го февраля Солженицын арестован в своей московской квартире и увезен в Лефортово. 13-го февраля самолет доставляет его в аэропорт Франкфурта-на Майне. Из аэропорта писатель направляется в загородный дом к Генриху Белю. 

Иван Толстой: 

Мой коллега Марио Корти был одним из тех западных друзей русской литературы, кто, рискуя карьерой, переправлял самиздатские рукописи в свободный мир. В приложении к "Теленку" Солженицын пишет: 

"Еще потом - много книг, нужных для работы, перевезет Марио Корти, сотрудник итальянского посольства в Москве, очень сочувствующий подавляемому русскому христианству. Спасибо! вот и они опять на моих полках". 

Марио Корти: 

"Мой отец был, наверное, единственный итальянский рабочий, который голосовал за либеральную партию, партию предпринимателей. Он не участвовал в забастовках, не разделял революционные цели организаторов. Он всегда вступал в конфликт с пикетирующими завод. На рабочем посту подвергался остракизму, издевательствам, травле. Ему пришел на помощь Солженицын. Заводской местком состоял в основном из членов леворадикальной организации под названием "Лотто контино", по-русски, грубо говоря, "Перманентная революция". Из нее вышли несколько левых террористов. Они мне рассказали поразительную вещь: когда вышел "Архипелаг ГУЛАГ" по-итальянски, внутри организации создавались группы чтения. И произошло непредсказуемое: слово правды нашло свой путь в сознание целого поколения молодых людей с экстремальными взглядами. Эти люди преобразовались под впечатлением "Архипелага ГУЛАГа", организация "Перманентная революция" самораспустилась. В конечном счете изменилась вся атмосфера в Италии. Коммунисты постепенно, но верно, стали признавать то, что они сначала осторожно называли "ошибками советского режима". В 1977-м году леворадикальная газета "Манифесто" организовала крупное мероприятие "В защиту прав человека в Советском Союзе". В том же году венецианское "Бианале" было посвящено свободному слову и искусству. И в том же самом году в Риме состоялись "Сахаровские слушания" с поддержкой коммунистов. Моего отца на заводе больше не трогали. Спасибо и за это, Александр Исаевич". 

Иван Толстой: 

В феврале 1974-го завершился всего лишь один из этапов жизни и борьбы Александра Солженицына с коммунистическим режимом. 20-летнее изгнание оказалось для него не из легких. Он встретил восторженный прием одних и непонимание других, он круто разошелся с третьей волной эмиграции, он создал Всероссийскую Мемуарную Библиотеку и серию трудов по новейшей Российской истории. Он доработал окончательные редакции своих произведений и написал "Красное колесо". В 1994-м начался новый этап - жизнь в посткоммунистической России. Новые годы уже не связаны для писателя со страхом за написанное. И о былых днях Александр Исаевич может сказать эпически спокойно, так, как он говорит в финале "Одного дня Ивана Денисовича", - свои голосом: 

Голос Солженицына: 

"Засыпал Шухов вполне удоволенный. На дню у него выдалось сегодня много удач: в карцер не посадили, на соцгородок бригаду не выгнали, в обед он закосил кашу, бригадир хорошо закрыл процентовку, стену Шухов клал весело, с ножовкой на шмоне не попался, подработал вечером у Цезаря и табачку купил. И не заболел, перемогся. Прошел день, ничем не омраченный, почти счастливый. Таких дней в его сроке, от звонка до звонка, было 3653. Из-за високосных годов три дня лишних набавлялось".
Главная 2 страница 3 страница